Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Рада приветствовать всех, кого каким-то образом занесло на эту страничку. Ничего особого не ожидайте - тогда уж точно не будете разочарованы.
Здесь живёт один на редкость ленивый, рассеянный и безответственный человек. Неисправимый мечтатель, чьи представления о мире имеют лишь весьма отдалённую связь с реальностью. Путешественник по призванию. Человек, у которого так много разных увлечений, что это вредно для здоровья.

Однако есть в этом мире и то, что неизменно - одна из немногих надёжных опор в моей сумасшедшей жизни.
Моя дорогая и любимая сестра - Эрхи.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:57 

Счастье есть - 2

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
1. Желания исполняются почти моментально! Вчера мечтала о вишнях - сегодня заказчик преподнёс мне и моей коллеге и вишню, и клубнику!

2. Черёмуха пахнет даже под дождём.

3. Интерес к Южной Америке становится всё сильнее. Может, стоит учить испанский?

@темы: впечатления

00:50 

Удивляндия - 2

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
1. Для пробивания дырок в очень толстых кипах бумаги (судебные дела, учебные планы) иногда используется не дырокол, а дрель. И это работает.

2.Красивое слово "кариока" обозначает жителей Рио-де-Жанейро, а также всё, что как-то связано с этим городом.

3. Место, где Амазонка сливается с Риу-Негру, выглядит очень красиво. Коричневая вода Риу-Негро чётко отделена от сине-зелёной воды Амазонки. Символичное смешение тёмного и светлого, как в самой Бразилии.

Я уже видела похожий эффект вживую в месте слияния Дуная и Моравы. Там смешивались зелёный и серо-голубой.

4. Над Питером взлетела Жар-Птица. Настоящая. Правда, ещё на прошлых выходных, но летать она будет всё лето.

@темы: калейдоскоп, впечатления

00:02 

Счастье есть - 1

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
И ещё один флэшмоб - за каждый день записываю минимум 3 приятных впечатления. В минуты тоскливой депрессии буду доказывать сама себе как простейшей арифметикой, что жизнь хороша и даже очень.

Поехали!

1. Первый раз надела новую юбку, мамин подарок. Длинная, лёгкая, разноцветными полосами, из очень красивой блестящей ткани. Надела с блестящими босоножками. Самой понравилось, и пару комплиментов тоже словила.

2. Ожила старая мечта - поехать в Южную Америку. А всё потому, что читаю очень интересную приключенческую книгу, где действие происходит на территории Бразилии. И сколько же там "вкусных" подробностей - описания повседневной жизни, танцев, названия напитков и блюд, причудливые и немножко пугающие народные верования... О Рио, Рио, Рио-де-Жанейро!

3. Угостили вишнями. Надо перестать скаредничать и купить вишни.

4. Милый папа не поленился вернуться с резиночками, которые забыла в нашем офисе его дочка.

5. Сирень уже в полном цвету - я подхожу и нюхаю, но не срываю!

@темы: впечатления

23:45 

Удивляндия - 1

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Завожу у себя в дневнике небольшой флэшмоб, суть которого состоит в том, что каждый день записываю минимально 3 интересных факта, о которых я раньше не знала. Отслеживаем прогресс! (Может быть, другие об этом уже давно знают - но для меня это всё равно прогресс!)

Итак, день 1-й.

1. В ирландском языке нет слов "да" и "нет". Если спрашивают "Ты поедешь домой?" ответить можно или "Я поеду" или "Я не поеду", короче не получится.

А ещё у них порядок слов в предложении как у нас при инверсии. Не "Я видел птицу", а "Видел я птицу".

И они любят странности ;) Спрашивают не What's new, а Anything strange?

2. В штате Айова (географически почти центр США, равнина, сельскохозяйственный штат) продают женские штаны с надписью "Не всё плоско в Айове".

3. Гражданство островного государства Антигуа и Барбуда можно приобрести в обмен на инвестиции - построив там дом минимально за 300 000 долларов. Острова красивые, а их гражданство даёт право безвизового въезда почти во все страны мира.

4. Некоторые американские документы защищены от подделки очень красивым способом - в бумагу, из которой они сделаны, вкраплены цветные элементы таким образом, что они выглядят словно посыпанные конфетти.

5. На государственной печати США написано Novus ordo seclorum -«новый порядок веков».

@темы: калейдоскоп

23:18 

Цой на Дворцовой

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Вопреки погоде, в начале июня напоминающей скорее мартовскую, выбралась на концерт-трибьют Цоя на Дворцовой. И ночи не зря примерзали к брусчатке!

Когда я стояла в очереди к металоискателям, от сцены донеслось "Среди вас наверняка есть те, кто был на концертах Виктора Цоя! Есть?" И стоявшая за мной женщина лет сорока как крикнет во всё горло "Да! Да! Есть!" И настолько вдруг молодо и радостно прозвучал её голос - я не выдержала, обернулась и улыбнулась ей.

И когда потом вся площадь подхватывала "Звезду по имени Солнце", "Группу крови", "Кукушку" и другие уже почти "народные" песни, особенно приятно было смотреть как раз на людей постарше - с каким воодушевлением они подпевают, как загораются у них глаза. Как сказал один мудрый человек, только очень глупые взрослые становятся полностью и окончательно взрослыми.

Для этих людей песни Цоя - песни их молодости. А для меня - песни моего детства. Дочка фанатов "Кино", я выросла на этих так легко запоминающихся и уже не исчезающих из памяти песнях-стихах, на отдающихся где-то в крови ритмах, в которых мне всегда слышался то ли перестук копыт, то ли стук сердца огромного города.

И я не одна такая. Пришло много родителей с взрослыми детьми и детьми-подростками. Прямо рядом со мной большую часть концерта простояли мама с дочкой - одниково рыжие, и то оживлённо переговаривающиеся, то совместно подпевающие.

А дети ещё совсем маленькие (помимо того, что использовались некоторыми хитрыми родителями в качестве тарана для раздвигания толпы) пару раз выполнили свою штатную роль создателей милых моментов. Передо мной стояло несколько молодых семей с мальчишками лет шести-семи, которые притащили с собой целый мешок игрушечных мечей и щитов - видимо, возвращались из Детского мира. Мимопроходящие частенько отпускали шуточки по поводу "амуниции" - а сами мальчишки пару раз развлекли публику поединком на мечах.

Но, конечно, самый милый момент - когда на сцену вывели потерявшегося в толпе мальчика, а он прямо в микрофон громко выкрикнул "Цой жив!" Впрочем, конспиратор во мне подозревает, что, возможно, его подговорили родители ;)

Очень интересными оказались вставки между выступлениями - с клипами "Кино", отрывками фильмов. Многое я не видела прежде. До чего же всё-таки интересная была эпоха. Или, может, каждая эпоха становится такой - как раз после того, как уходит в прошлое? Смывается всё сиюминутное, всё случайное, всё скучно-серое, всё незначительное - и остаётся только важное, только знаковое. Смола застывает, ревращаясь в янтарь. Возможно, предназначение каждого из сменяющихся на земле поколений - принести в общую копилку человечества как можно больше такого янтаря?

А что оставит после себя наше поколение? Каким запомнится? Какие из наших песен будут петь наши дети?

Под пенси "Кино" удивительно хорошо думать. И очень хочется пойти и начать что-то делать, желательно что-то важное, хотя бы для тебя самого. Для меня - один из главных критериев качества.

"Аутентично" серое питерское небо весь вечер хмурилось, но в конце концов уронило лишь пару капель, которые почти никто не заметил. Так и хочется сказать, что Питер смахнул скупую мужскую слезу :) В конце концов, та эпоха и для него была особенной.

@темы: впечатления, приключения

00:56 

ДР как экзамен

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Вечеринка как раз входила в свою третью, лучшую свою стадию – в головах уже приятная лёгкость, но языки ещё не заплетаются, и перевалившая за полночь ночь ощущается приятно-бесконечной и многообещающей. Так что раздражённый стук в дверь сначала просто не услышали – а потом ещё довольно долго пробовали не замечать, азартно заглушая его звуками музыки, грохотом взрывающихся под потолком фейрверков и шипением разливаемого по бокалам шампанского.

Однако тот, кто стоял по ту сторону двери был не из тех, кого можно безнаказанно проигнорировать. Стук прорывался даже сквозь самое шумное веселье, требуя внимания с настырностью ноющей зубной боли.

Так что в конце концов Джеральду не осталось ничего другого, кроме как картинно вздохнуть – и снять защитные заклинания, блокирующие вход.

Стоило только Эйриану Ролланту переступить порог, как прямо у него над головой с оглушительным грохотом взорвалась огромная хлопушка - и рассыпалась целым водопадом разноцветных птичьих перьев, словно кто-то разорвал подушку величиной с небольшое облачко.

Разумеется, Роллант был готов именно к такого рода сюрпризам – и поэтому нисколечко не вздрогнул от неожиданности, и даже смог отвести от себя большую часть кружащегося разноцветного вихря. Только несколько самых резвых перышек успело-таки пристать к его безукоризненно-опрятному мундиру – и ещё одно, самое удачливое, запуталось в чёрных волосах.

Впрочем, Роллант не стал отряхиваться – понял, что это выглядело бы смешно. Вместо этого он скрестил руки на груди и обвёл собравшуюся за столом компанию пристальным и недобрым взглядом.

- Надеюсь, мне не придётся напоминать вам, какой сегодня день?

Джеральд улыбнулся и развёл руками жестом, который мог бы сойти за приветственный.

- Не беспокойтесь, в этой школе нет никого, кто мог бы забыть, что сегодня – мой день рождения. Так что, надеюсь, вы пришли только ради того, чтобы выпить за моё здоровье!

- Прошу прощения, Ваше высочество - но вы ошибаетесь.

Хотя ещё несколько мгновений назад это казалось невозможным, взгляд Ролланта стал ещё тяжелее.

- Ваш день рождения был вчера, а сейчас уже второй час ночи. И я пришёл сюда потому, что из-за затеянного вами праздненства всё западное крыло Академии не может заснуть – а сегодня, напоминаю, первый день экзаменов, которые для многих начнутся уже через несколько часов.

- И почему это должно меня волновать? Если у человека есть талант, он сможет сдать экзамен не то что невыспавшись – даже не открывая учебник.

Когда Джеральд вот так слегка растягивает губы в улыбке, а глаза при этом ощутимо темнеют – жди беды. Кажется, дело не ограничится обычной безобидной пикировкой.

- Впрочем, это ведь не о вас, не так ли, Роллант? Вы-то и шагу ступить не можете, не заглянув в какой-нибудь учебник, кодекс или свод правил.

По губам Ролланта тоже скользнула насмешливая полуулыбка – холодное отражение презрительной усмешки Джеральда.

- Вы правы, я действительно много времени провожу над книгами. И пока что это приносит неплохие плоды. К примеру, первые места по результатам экзаменов.

Гвинель в который уже раз поразилась тому, что, вопреки обоюдным стараниям, эти двое до сих пор ещё не встретились на дуэли – и тут же перескочила мыслями к тому, как же воспрепятствовать тому, чтобы это не случилось и на сей раз. Обычно хватило бы просто вмешаться в разговор. Перебить кого-нибудь из спорщиков шуткой – настоящей, весёлой, безобидной шуткой, после которой будет уже нелепо обмениваться взаимными оскорблениями.

Вот только сейчас это скорее всего не сработает. И даже скорее подольёт масло в огонь.

Потому что, хотя Джеральд весь день изображает буйное и бесшабашное веселье – на самом деле ему вовсе не так уж весело. Или, точнее, он просто взбешен из-за того, что брат не смог приехать на его день рождения – не смог даже письма прислать. Конечно же, всему виной важные государственные дела, не терпящие отлагательства, относящиеся к международной дипломатии... Вот только для Джеральда не существует никаких дел, которые были бы важнее его собственных.

Так что принц просто нашёл, на ком отыграться.

- Поэтому сейчас я попросил бы всех присутствующих задуматься о своих собственных академических успехах, и о том, не улучшит ли их несколько часов нормального сна...

Откинувшись на спинку кресла, Джеральд проводил взглядом кружащиеся вокруг люстры ещё не разорвавшиеся петарды – и, вклинившись в первую же паузу в речи соперника, произнес задумчивым тоном, но тем не менее довольно громко:

- А вы заметили, что наш доблестный блюститель порядка и справедливости всегда не говорит, а изрекает? После любой, абсолютно любой его фразы так и тянет вставить –«изрёк Эйриан»!

Дальше всё понеслось именно так, как хотелось Джеральду. Роллант не сразу сообразил, в чём ловушка, и продолжил говорить – а Джеральд в конце каждой его фразы, словно авторскую ремарку в книге, вставлял «Эйриан изрекает». Сидевшие за столом начали посмеиваться, всё громче и громче, входя во вкус. Роллант же, как все люди, склонные к занудству, легче всего раздражался в ответ на чужое занудство. Так что сначала сильно побледнел, а потом, услышав «изрёк Эйриан» уже где-то в десятый, если не в пятнадцатый раз подряд – не выдержал и тоном куда более эмоциальным, чем обычно, выпалил что-то «дурацкие шутки, достойные младшеклассников».

- Шутки младшеклассников, шутки младшеклассников... – передразнил Джеральд. – А Роллант-то не случайно всё изрекает и изрекает выдержки из учебников! Готовится к своей будующей роли школьного учителя, поэтому уже сейчас разговаривает как самые скучные среди них.

- Я никогда не собирался...

- О, я слышал, что вы собираетесь стать офицером. – насмешливо фыркнул Джеральд. - Наверное, даже генералом, как ваш отец. Вот только не верится мне, что из этого что-то выйдет. Тот, кто знает толк только в правилах и учебниках, так и помрёт, склонившись в три погибели над пыльными фолиантами в какой-нибудь затхлой библиотечке... Мне вас искренне жаль, Роллант! Кажется, вы никогда не узнаете, что такое настоящая жизнь.

Вот теперь уже никто не смеялся. Даже самые глупые поняли, что это уже не подколка, завуалированная под шутку – это настоящее оскорбление. И все, в том числе и Гвинель, невольно затаили дыхание, выжидая, что же случится теперь.

Эйриан простоял несколько мгновений молча – а потом, вместо того чтобы швырнуть принцу в лицо какое-то ответное оскорбление, спросил очень спокойным тоном, словно в самом деле просто хотел что-то уточнить:

- Простите, Ваше высочество – но что вы подразумеваете под «жить настоящей жизнью»?

Джеральду казался раздосадованным тем, что не получил вспышку гнева, которая, в свою очередь, позволила бы вспылить ему самому.

- Жить в своё удовольствие. Жить сам по себе и ради себя самого, а не ради исполнения каких-то скучных правил.

Роллант внезапно улыбнулся – как раз той своей высокомерной улыбкой, которая больше всего раздражала Джеральда, той, которая как будто намекала на то, что ему почему-то известно больше, чем всем остальным.

- Всё-таки вам стоит почаще открывать учебники, Ваше высочество. Никто и ничто на свете не существует само по себе и ради себя самого. К примеру, значение каждой из рун раскрывается только в противопоставлении и сравнении с другими, от которых она отличается по тем или другим качествам –а сама по себе, вне общего круга, руна не имела бы никакого значения... Это, кстати, ещё из экзаменационных билетов за первый класс. Младшей ступени.

00:21 

Лучший день в году - Ника

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Лёгкий ветерок, проникавший сквозь полуоткрытое окно, теребил занавески и приносил с собой запах влажной после недавнего дождя прелой листвы. Почти оголившиеся ветки медленно и мерно покачивались из стороны в сторону, словно помахивая в знак приветствия или прощания неспешно проплывающим по небу облакам. Тишину парка, опустевшего с приходом холодов, несколько раз прорезал одинокий птичий крик – и оборвался, так и не дождавшись отклика.

В осенней тишине всегда чудится какое-то напряженное тревожное ожидание. Ничуть непохожее на радостное предвкушение, в котором иной раз замирает ранняя весна – когда кажется, что слышишь, как терпеливо набухают почки. Весна – вся победное предчувствие того, что произойти должно, и что не может не произойти. Осень же полнится ожиданием несбыточного и несбывшегося.

Тоска по тому, чего, может, и на свете нету...

Ника давно уже разлюбила свой день рождения, и понятия не имела, как его праздновать. Тем более что он выпадает на самые тихие дни в году – осенние каникулы, когда почти все ученики разъезжаются и Академия пустеет.

Сама Ника домой не поехала. Незачем. Отец в отъезде и вернётся нескоро. Зато прислал письмо, гораздо более длинное и подробное, чем обычно. Такое можно перечитать несколько раз подряд – а потом долго размышлять, что же написать в ответ, что будет интересно и не покажется детскими глупостями.

А ещё нужно дописать наконец работу по теории стихийных рун. Завтра же с утра засесть в библиотеке – и не уходить, пока не будет поставлена последняя точка. Тем более что там, за своим любимым столом у окна, обложившись книгами, будет сидеть один человек, которому, кажется, срочно нужно доделать какое-то важное исследование по военной стратегии... Почему, ну почему она так безнадёжно ничего не понимает во всех этих военных предметах? Если бы она хоть что-то в них смыслила, можно было бы как-нибудь словно невзначай завязать разговор... И всё-таки, всё-таки, быть может, на этот раз что-то случится, раз уж этой осенью Эйриан почему-то не поехал домой домой на каникулы....

Впрочем, всё это – уже день завтрашний.

А сегодня, сейчас – только эта притихшая полутёмная комната, и сырая задумчивая осень за окном. И письмо на столе – письмо, в которое оказались вложены две открытки с видами какого-то южного города, и чек на непомерно-огромную, ненужно-огромную сумму с пожеланием «использовать для покупки в каком-нибудь модном магазине платьев, шляпок или чего-то в этом роде, на твоё усмотрение». И две свечи на подоконнике – мерцающие на ветру, но не погасающие.

Одна свеча – матери. Вторая - брату.

Наверняка найдутся, кто посчитают такой обычай странным, жутковатым, даже опасным –зажигать огонь памяти в свой день рождения. Хотя Ника ставила эти свечи не для того, чтобы пообщаться с умершими.

Почему-то именно этих двоих, самых близких, кого она до сих пор помнила столь ясно и явственно – ей никогда не удавалось призвать. Ни самого тихого отзвука голосов, ни самого слабого ощущения присутствия – ничего.

Наверное, человек меньше всего способен помочь как раз себе самому – как целитель не может излечить самого себя. Или всё гораздо проще– и дело в обычных трусости и слабости.

Но, как бы то ни было - Ника упрямо продолжала зажигать свечи и ставить их у открытого окна. И, несмотря на то, что её сила мага Пустой Руны, духовица, продолжала глухо молчать – пока она следила взглядом за трепещущим огоньком, где-то в глубине серце рождалось странное чувство, как будто в тот же самый миг на такой же огонёк столь же внимательно смотрит кто-то другой...

Чувство неодиночества.

Возможно, если Ника будет достаточно терпеливо ждать, кто-то или что-то наконец сможет разрушить ту невидимую, но страшную стену одиночества, которая постепенно окружила её со всех сторон.

Пока человеку есть чего ждать – у него уже что-то есть.

02:00 

Лучший день в году - Энри

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Лучший день в году

Когда в твой день рождения идёт дождь – нудный затяжной мелкий дождик, и на свинцово-сером небе ни единой надежды на просвет - в этом чувствуется какая-то вселенская несправедливость. Причём у Энри Ардена причин злиться на мироздание было даже больше, чем у любого другого в подобной ситуации.

Поговаривают, что во Флоретте маги управляют даже погодой. И, насколько можно судить после двух прожитых здесь лет, это действительно так. Ни жгучего зноя летом, ни суровых холодов зимой, снега никогда не выпадает слишком много, река никогда не выходит из берегов, а солнечных дней гораздо больше, чем пасмурных. Так, может быть, сегодняшний беспредел с зарядившим ещё с утра и продолжающимся до самого вечера дождём – это такой изощрённый способ показать, что великий город, сердце Валеррана, в котором даже камни насквозь пропитаны волшебством, презрительно отвергает человека, получившего силу мага Огня вопреки всем законам и традициям, незнамо как и непойми зачем?

Додумав трагически-душещипательную мысль до логической концовки, в котором нарушителю законов мироздания следовало свалиться и утопнуть в какой-нибудь канаве, или же бесславно скончаться от воспаления лёгких, подхваченного из-за безнадёжно протекающих и уже насквозь промокших ботинков, Энри не выдержал – фыркунул себе под нос. Ну уж нет, раз уж сам стал магом, пора забыть о детских сказочках, в которых всегда полным-полно предзнаменований, а волшебники насылают на своих врагов всякие замысловатые и весьма медленно сбывающиеся проклятия. Возможно, когда-то в древности дела в самом деле вели таким образом. Но сейчас на дворе век куда более прозаичный и грубый. Если бы какое-нибудь из защитных заклинаний обнаружило, кто такой Энри - он давно бы уже сидел в таких местах, куда и звук дождя не доносится.

А то, что этого покаместь не случилось, как раз и можно считать лучшим подарком на день рождения, разве не так? И плевать, что в ботниках противно хлюпает, за шиворот натекло воды, а жизнь пока что так и катится по заведённой колее - удручающе-бесполезная школа, выматывающие подработки, мучительное безденежье, крадущийся по пятам страх. Он всё равно будет радоваться, радоваться жизни – и Рагнар побери все несчастья и всю слякоть мира!

Приняв столь мудрое решение, Энри остановился перед витриной кондитерской. Кое-как привёл в порядок волосы – а то прилипшая ко лбу чёлка придавала ему вид утопленника. Потом решительно дёрнул на себя дверь – чтобы через несколько минут выскочить оттуда уже в куда более приподнятом настроение и с увесистым кульком конфет в рюкзаке.

Любой благоразумный, думающий о собственном будущем человек осудил бы столь глупую трату дорогой ценой доставшихся денег... Но будущее когда ещё будет? А конфеты есть сейчас – и их можно съесть, получив-таки свою толику праздника!

В центре города, где жило слишком много магов, Энри бывал редко, так что большинство знаменитых достопримечательностей Флоретты так и оставались для него всего лишь картинками с открыток. Но и в фабричных кварталах при желании можно отыскать немало интересного – так ему удалось составить свою собственную коллекцию укромных местечек, где удавалось схорониться на часок-другой без боязни быть потревоженным. Вот и сейчас он, проскочив через несколько подворотен и проходных дворов, добрался до старого заброшеного завода, который почему-то всё никак не могли снести. Как все подобные места, его окружала защитная магия – но совсем слабенькая, достаточная лишь для того, чтобы отпугнуть каких-нибудь пьянчужек или малолетних беспризорников. Энри же в два счёта перескочил через забор – и скоро оказался в одном из старых цехов, где крыша почти не протекала, и было восхитительно сухо.

Конечно, во дворце Лэнсмиттов, куда он наконец смог проникнуть в прошлый четверг, отпраздновать можно было бы с куда большим блеском. Но пока что, пожалуй, не стоит так рисковать. Возможно, когда-нибудь потом – например,через год, на следующий день рождения, если он всё ещё будет во Флоретте.

А пока что Энри было неплохо и здесь, в утробе одного из навеки остановившихся заржавевших механизмов, куда он заблаговременно перетащил и небольшую печку, и ворох тряпья, из которого устроил себе небольшую лежанку.

Одно движение – и вот уже в печке полыхает огонь, для которого не нужно дров. Верный друг, он согреет и обсушит Энри быстрее, чем кого-нибудь другого.

А отогревшись как следует, можно попробовать и что-нибудь посложнее, поинтереснее.

Пусть пламя меняет свой цвет, переливаясь от багрово-алого к холодно-синему, от золотистого к серебристому Пусть от него отделится несколько особенно бойких язычков, которые тут же превратятся в фигурки людей и животных, рыцарей и чудовищ – и они начнут кружиться вокруг Энри, и их тени причудливо переплетаются на полу. Пусть под проржавевшей железной балкой повиснет особенно яркий сгусток света – и постепенно примет форму люстры, такой расточительно-огромной люстры, какие висят в пиршественных залах богачей.

Можно сказать, сам создал себе празничные чертоги, с иллюминацией, танцующими гостями и даже закуской! Кажется, получилось неплохо. Так что можно уже достать заветный кулёк с конфетами.

Разумеется, он съест не всё. Большую часть надо будет отнести домой. Пускай старший братец сколько угодно кричит о бессмысленных тратах – конфеты иногда нужны ничуть не меньше, чем новая рубашка. А уж ощущение праздника, прикосновение счастья, пусть даже мимолетного – это, пожалуй, даже важнее ботинок.

Мир может иной раз казаться тёмным, и холодным, и скучным местом – но пока сквозь грязно-серую пелену будней пробиваются мгновения чистой, ничем не замутнённой радости, жизнь стоит того, чтобы жить.

23:53 

День 15- Друзья детства

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Побег от действительности
Фэндом: Звёздные войны
Персонажи: Люк Скайуокер, Хан Соло
Жанр: АУ, дружба, приключения
Тип: драббл
Рейтинг: G

Задыхаясь после долгого бега, мальчишки притормозили перед стальными двустворчатыми дверьми, преграждавшими путь дальше по коридору. Оглянулись, настороженно прислушались. Обменялись усмешками – мол, как здорово оторвались, знай наших. Хотя лично Люк не был уверен, что смог бы услышать преследователей, даже если бы те уже громыхали сапогами за ближайшим поворотом – настолько громко стучала в ушах кровь.

- Хан, они наверняка прямо сейчас перекрывают все остальные выходы. Ты точно в курсе, как эта штука открывается?

Надо признать, у Хана самоуверенная усмешка всегда получалась лучше, чем у Люка.

- Люк, с каких пор ты стал таким пессимистом? Когда мы проходили здесь, я запомнил, какой код вводил охранник. Простенькая комбинация.

Вопреки показной браваде, саму комбинацию – ничего себе простенькую, восьмизначную! - Хан набирал неторопясь, предварительно тщательно изучив и едва ли не обнюхав панель ввода.

Когда он нажал последнюю кнопку, тишину коридора прорезал пронзительный писк. На табло высветилась надпись «ОШИБКА. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН».

Пробормотав себе под нос нечто на неизвестном Люку языке – судя по интонации, особо заковыристое ругательство – Хан повторил попытку, поменяв местами последние цифры. С тем же результатом.

Ну и что теперь? Упрекать друга в том, что его непоколебимая самоуверенность и неистребимый авантюризм в очередный раз не привели ни к чему хорошему? Нехорошо и не по-товарищески. Да ещё и попросту глупо.

Как назло, именно в этот момент Люк окончательно удостоверился, что слышит уже не только стук собственной крови, но и топот неумолимо приближающейся погони. Словно в детстве, вдруг отчаянно захотелось сделаться невидимым...

Но вместо этого вдруг пришло другое решение.
Оттолкнув Хана, Люк сам набрал комбинацию – третью, их последний шанс. Быстро, не задумываясь, как будто нужный ответ уже пришёл к нему готовым.

И – загорелась зелёная надпись «РАЗБЛОКИРОВАНО». Дверь начала открываться. Медленно, очень медленно, с громким шипением...

Слишком медленно. Из-за поворота как раз выскочили четверо громил в форме охранников.

- Люк, да что ты стоишь? Живо, внутрь!

Прежде чем Люк успел опомниться, его уже протолкнули через приоткрывшиеся створки. Протиснувшись, Хан молнией метнулся к тому пульту ввода, который находился с этой стороны дверей. На этот раз, вместо того, чтобы нажимать кнопки, он просто откинул какой-то щиток внизу – и сильным рывком выпотрошил внутренность механизма, вытащив наружу клубок разноцветных проводов. Заискрилось, зашипело, запахло гарью. Дверные створки в последний раз конвульсивно дёрнулись – и перестали расходиться, оставшись заблокированными в положении, когда сквозь них могли протиснуться двое щуплые подростков, но никак не взрослые охранники.

Предоставив оставшимся с носом здоровякам орать им в спину ругательства и оскорбления, мальчишки побежали дальше. С каждым мгновением всё сильнее чувствуя себя не загнанными беглецами, а победителями и любимцами фортуны. Ещё несколько этажей – и они на крыше. И даже если там ждёт засада – что вполне вероятно – стоит им только добраться до своих скайхопперов, и пускай тогда охранники сколько угодно гоняются за ними, скорее уж поймают ветер среди татуинских песков!

- Слушай, Скайуокер, если ты знал код – какого вомпа молчал? А что если бы мы не успели проскочить? И вообще, как ты смог его запомнить – когда мы проходили через двери в первый раз, ты, как всегда, задумчиво пялился не в ту сторону, это я точно помню!

Так как Люк сам не до конца понимал, как именно он смог вспомнить код, он просто неопределённо пожал плечами и высказал версию, которая ему самому казалась наиболее правдоподобной:

- Да я просто вспомнил, как ты когда проговаривал этот код, сомневался, идёт ли третьей цифрой единичка или четвёрка. У тебя хорошая зрительная память - а я вот неплохо на слух запоминаю.

Хан смерил друга тем пристальным взглядом, которым обычно прощупывал противников за карточным столом, когда подозревал, что те мухлют лучше, чем он сам.

- Знаешь, Люк, иногда мне начинает казаться, что у тебя даже больше секретов, чем у меня.

- Это тебе только кажется. Я родом со всеми забытой планеты, с до одури заурядной и скучной жизнью.

- Ну, скоро она перестанет быть такой скучной. Скоро мы с тобой стрясём с наших ног песок этой проклятущей планеты, и тогда...

- Хан, сегодняшний день показал, что эти твои планы часто оборачиваются...

- Сегодняшний день показал, что мои планы в конце концов всегда оборачиваются успехом!

- Ну, знаешь ли...

Высказать несколько своих вполне обоснованных претензий Люк не успел - получил чувствительный тычок под рёбра.

- Не дрейфь, Скайуокер. Мы с тобой ещё успеем стать лучшими пилотами в Галактике... Ну или лучшими мошенниками, это уж как повезёт.

- Мне не очень-то хочется становится мошенником.

- А зря. Может, ты и считаешь себя белым и пушистым - но я-то помню, как ты отлично заговорил зубы тому помощнику-управляющего! Даже у меня не получилось бы лучше!

- Да я сам не знаю, как у меня это получилось. Испугался, начал плести какую-то чушь - а он взял и поверил!

- Я же говорю - прирождённый талант.

- Хан, ну неужели тебе в самом деле нравится обманывать людей? Погони, приключения, даже карты - это я понимаю, в этом что-то есть, какой-то азарат. Но все эти сомнительные сделки, которые ты так любишь "проворачивать"... Разве так - стоит жить? Мне вот кажется, что смысл жизни в том, чтобы совершить что-то выдающееся, что-то значительное.... Что-то изменить, Чтобы жизнь перестала быть такой серой, скучной - и несправедливой. Не только для тебя одного - для всех. Изменить...

Хан рассмеялся - тем насмешливо-снисходительным смехом, который сразу болезненно напомнил Люку, что друг на несколько лет его старше и успел в своей жизни повидать такого, что позволяет ему смотреть свысока на все татуинского провинциала.

- Изменить всю Галактику? Всю Империю? Даа, а честолюбие-то у нашего "простого фермерского парня" на высоте....

- Вечно ты только смеёшься... А сам-то ты чего хочешь добиться? Стать непобедимым игроком в сабакк?

- Непобедимых игроков не бывает. Удачу никому не приручить надолго. А вот чего бы я хотел... Корабль, пожалуй. Собственный корабль.

На мгновение лицо Хана приобрело обычно ему совершенно несвойственное мечтательное выражение.

- Да, Скайуокер, запомни хорошенько - когда-нибудь мне будет принадлежать самый быстрый корабль в Галактике. Если захочешь, сможешь на нём тоже полетать - я не жадный.

00:02 

День 10- Военное АУ

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Рядовые короли
Фэндом: Хроники Нарнии
Персонажи: Питер Пэвенси
Жанр: AU психология
Тип: драббл
Рейтинг: G

Ещё мгновение назад всё вокруг гудело и грохотало, тряслась земля, стонал раздираемый снарядами воздух, и новобранцы невольно вжимали головы в плечи, напрочь забывая в этом адском громыхании, что это стреляет их же собственная артиллерия. А теперь железный ливень, проносящийся над их окопами, чтобы обрушиться на вражеские, наконец утих. Напоследок раз, другой мощно громыхнуло где-то в отдалении, на правом фланге – и воцарилась неестественная тишина, нарушаемая только тихим шуршанием, с которым осыпалась земля по краю окопа.

К такой тишине так и тянет приклеить эпитет «мёртвая», и это одно из затасканных клише, которых следует избегать при написании эссе при поступлении в университет. Вот только солдаты, которые сейчас сосредоточенно проверяли винтовки и поправляли каски, слишком хорошо понимали, что для кого-то из них - возможно, для многих – это затишье перед боем вскоре в самом деле сменится «мёртвой тишиной», в самом прямом смысле этих слов. Артподготовка закончилась – значит, вот-вот идти в атаку.

А ведь до чего же отчаянно хочется жить и не хочется умирать сейчас, в январе 1945-го года, насчёт которого уже всем понятно, что это будет последний год войны, и оттого даже не злость, даже не гнев, а какая-то почти детская непонимающая обида на бессмысленное, обречённое сопротивление врага...
Но всё-таки они сейчас поднимутся в атаку. Выскочат из окопов и побегут навстречу выстрелам чужих винтовок, каждый из которых может стать для них последним – тем, который уже не успеешь услышать, обожжённый болью.

Ради того, чтобы эта чёртова, миллион раз на разные голоса проклятая война наконец-то закончилась. Чтобы она закончилась как можно быстрее - на месяц, на неделю, да хоть на день быстрее. Если уж не повезёт, если они сами не увидят тот невозможный, непередаваемо прекрасный и вопреки отчаянию и иной раз снившийся уже в 41-м "Последний-день-войны"- то хоть пусть другим... Хотя, конечно, каждый надеется, что повезёт и ему!

Здесь, на этой войне, Питер Пэвенси был не королём и не главнокомандующим, а рядовым солдатом. Но почему-то ему казалось, что при этом ответственность на его плечах ничуть не меньше, чем в тех битвах, где он был командиром. Скорее даже наоборот. Как будто эта война, охватившая десятки стран и чуть ли не весь мир, с использованием сложнейшей и зловеще-бесчеловечной техники, когда лидеры стран управляют невообразимыми миллионами и считают самое малое по десяткам тысяч, почти никогда не присматриваясь к единицам - войну всё-таки по-прежнему решают как раз "единицы", как раз рядовые. И не только тем, что поднимаются в атаку - но и тем, почему это делают.

23:41 

АУ Челлендж - День 7 (Семь смертных грехов)

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Жадность
Фэндом: Бродячие псы - литературные гении
Персонажи: Фрэнсис С.К. Фицджеральд, НЖП
Жанр: AU, повеседневность, психология
Статус: серия драбблов
Рейтинг: G

Ослепительно-белые стены, холодный электрический свет, сосредоточенные люди в лабораторных халатах - а посреди всего этого стерильного царства установлен внушительных размеров металлический шар, опутанный змеиной сетью проводков, с многочисленными окошками-иллюминаторами, с торчащими в разные стороны трубами, напоминающими оружейные стволы.

Разумеется, несмотря на внешнее сходство с как-нибудь боевым летательным аппаратом, это всё же не корабль пришельцев. Но тоже нечто весьма интересное – и, главное, перспективное.

- Как вы только что имели возможность убедиться, мистер Фицджеральд, наш экспериментальный аппарат для создания ультравысокого вакуума способен...

Брюнетка в тёмно-синем халате, проводящая презентацию, справляется неплохо. Говорит убедительно, напористо, чётко и даже умудряется не слишком часто утомлять слушателей мозгодробящими очередями научных терминов. Правда, сейчас, когда дело идёт к финалу, напряжение всё-таки сказывается - и вот уже руки приходится сцепить за спиной, чтобы скрыть лёгкую дрожь.

- Мы абсолютно уверены, что при условии достаточного финансирования мы уже в течение этого года добьёмся...

- Что ж, тогда не стоит откладывать дело в долгий ящик. Обрисованные вами блестящие перспективы меня весьма впечатлили - а для окончательной обсуждения всяких мелких вопросов я завтра направлю к вам кого-нибудь из моих помощников, чтобы на следующей неделе мы уже могли подписать договор.

Ошеломлённый взгляд девушки, которая явно настроилась на длительные переговоры, доставляет Фицджеральду истинное наслаждение. Конечно же, он приехал сюда уже с готовым решением, принятым на основании нескольких независимых друг от друга экспертных заключений, и только после тщательной негласной проверки финансовой отчётности этого исследовательского института – но ему всегда нравилось создавать у людей впечатление, будто он этакий азартный игрок, принимающий решение мгновенно и во всём полагающийся на удачу.

- Мистер Фицджеральд, это... Это прекрасно! Мы надеемся, что вы... Но наша смета на ближайшие полгода...

А вот здесь стоит добавить рассчитанно-небрежный жест рукой.

- Ваша смета меня полностью устраивает. На самом деле, я готов даже несколько надбавить выше запрашиваемой вами суммы. Разумеется, при условии, что я буду полностью контролировать, на что пойдут средства.

Далее, как и ожидалось, стройный ход деловой беседы постепенно нарушился – сменившись чередой сердечных рукопожатий и пожеланий дальнейшего взаимовыгодного и долгосрочного сотрудничества.

Что ж, теперь всё должно пойти как по маслу. Все вокруг, несмотря на всю свою научную логику, лишь с трудом справляются с эмоциями, боятся спугнуть удачу, торопятся воспользоваться неслыханной щедростью эксцентричного американского миллиардера. Так что с самого начала им можно навязать некоторые условия, которые им покажутся неважными, но для самого Фицджеральда имеют ключевое значение – например, постоянное присутствие прямо здесь, в этом центре, кого-нибудь из его людей. Возможно, на первых порах кое-кто из руководства ещё будет проявлять подозрительность – но лишнюю бдительность всегда легко усыпить, посулив какие-нибудь очередные "блестящие перспективы".

И закончится всё точно также, как и всегда. Фицджеральд не просто вложит деньги в успешный проект – он поймёт, как выдавить отсюда всех остальных сильных игроков, как получить полный контроль над всем финансированием, как расставить на руководящие посты своих людей и избавится от нежелательных. Чтобы в конце концов весь этот исследовательский институт, все его нынешние и будущие проекты, вся его заслуженная слава и блестящая репутация, и даже мозги и судьбы всех работающих здесь талантливых людей – всё это богатство принадлежало ему и только ему одному, и он мог распоряжаться им по своему усмотрению.

А пока это дело созревает и готовится принести богатые плоды – Фицджеральд не обойдёт своим вниманием и другие перспективные проекты. Через полтора часа в воздух поднимется самолёт, который унесёт его на противоположную сторону земного шара, в Аргентину...

Когда Фицджеральда негодующе вопрошают, когда же он наконец остановится, когда его триумфально разрастающуюся бизнес-империю сравнивают с ненасытным чудовищем, немилосердно проглатывающим и переваривающим всё, что только попадается на пути - он только смеется в ответ, легко и беззаботно, без малейшего чувства вины, но с лёгким оттенком превосходства. Он просто не понимает, как можно удовлетвориться достигнутым – да и не желает понимать. Пока существует хоть что-то, что пока что не идет само ему в руки – он будет пытаться это поймать и сделать своим.

Название:Зависть
Фэндом: Бродячие псы - литературные гении
Персонажи: Джон Стейнбек
Жанр: AU, повеседневность, психология
Статус: серия драбблов
Рейтинг: G

Джон Стейнбек не стыдится ни дешёвых рубашек, ни того, что по ботинкам уже очень видно, что они куплены в позапрошлом году. Он нисколько не смущается своего безнадёжно провинциального акцента и спокойно встречается взглядом с официантом, когда в очередной забегаловке привычно заказывает самое дешёвое, что есть в меню. Он любит долгие пешие прогулки, и искренне радуется тому, что это помогает экономить на транспорте.

Ведь всё это позволяет ему высылать больше денег семье.

На самом деле, удерживаться от лишних трат очень легко. Необходимо только всё время напоминать себе о том, на что пойдут те деньги, которые ты сэкономил.
Некупленный журнал, которого всё равно хватило бы лишь на пару вечеров – цена за то, чтобы кто-нибудь из из малышей купил себе сахарную вату. Отказался от субботних походов в кино – и через три месяца сестра сможет купить себе новые ботинки. Сократил количество приёмов пищи с трёх до двух в день - и через полгода удастся скопить на ремонт протекающей крыши.

Возвращаясь в свою маленькую съемную комнатку в предместье, Стейнбек устало проходит мимо сочащихся навязчивым изобилием витрин торговых домов, мимо кричащей роскоши особняков и лимузинов, мимо красиво одетых и беззаботно-оживлённых людей, собирающихся скоротать вечер в каком-нибудь ресторане, кино, театре или клубе.
Гнев, который преже при виде несправедливости кружил голову и горячил кровь получше любого вина, теперь тихо свернулся в жилах, загустел и перебродил в какое-то другое чувство. Менее взрывоопасное и более целеустремлённое. Хотя и горькое, словно яд.

Возможно, он слишком заигрался в свою маленькую игру «обменяй ненужное на нужное». Теперь он уже просто не может перестать подсчитывать, что на что можно обменять. Причём даже тогда, когда речь шла вещах, принадлежащих другим людям.

Вот за те золотые часы, посверкивающие на руке у самоуверенно вышагивающего бизнесмена можно оплатить несколько лет обучения в колледже. А вот тот нелепый белый лимузин, слишком огромный для города, наверняка часто застревающий в пробках, стоит столько же, сколько новенький дом в благоустроенном пригороде...

Почему общество устроено столь нелепо? Почему богатство этого мира принадлежат тем, кто разменивают его на пустышки?

Джон Стейнбек не жаждет богатства. Он просто чем дальше, тем сильнее убеждается, что почти всем вещам придумал бы куда лучшее применение, чем их нынешние глупые владельцы.

23:59 

АУ Челлендж - День 3 (Популярный ученик/задрот)

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Командная работа
Фэндом: Bungou Stray Dogs
Персонажи: Фрэнсис С.К. Фицджеральд, Л.М. Олкотт, второстепенные НМП и НЖП
Жанр: AU, повеседневность, приключения, юмор
Статус: в процессе
Рейтинг: G

Когда мисс Дженкинс объявила, что итоговые оценки по биологии она будет выставлять не только на основании написанного на прошлом занятии теста, но и «по результатам защиты самостоятельных творческих проектов, для подготовки которых вы сейчас разделитесь на группы», предканикулярное веселье в классе угасло столь же быстро, как огонь без притока кислорода. Тихий вздох, вырвавшийся у Луизы Мэй Олкотт, присоединился к гораздо более громким выражениям раздражения, звучавшим со всех сторон. На этот раз она оказалась полностью солидарна со своим классом, что случалось не так уж часто. Впрочем, если их испугало словосочетание «творческие проекты», за которым им уже мерещилось тягостное мучение публичного выступления, Олкотт заставило вздрогнуть слово «группы». Мало что она не любила настолько сильно, как так называемую «командную работу».

В довершение всего, мисс Дженкинс любила распределять учеников не по их свободному выбору и даже не по рядам, а по методу случайных чисел, как будто не замечая, что из-за этого их и без того невеликие способности к кооперации начинали стремиться к нулю. Минут через семь, когда новообразованные группы поперетаскивали стулья и парты и расселись по кружкам, Олкотт смогла убедиться, что и на этот раз чуда не произошло – получилась очередная вариация на тему «лебедь, рак и щука», совершенно неспособная к продуктивному совместному труду. Слева от Олкотт пыталась как-то поместить свои длинные ноги под столом Вирджиния Бриггс, очень высокая и из-за этого слегка сутулящаяся девушка, капитан женской команды по баскетболу – её никогда не интересовало ничего, кроме спорта. Рядом со здоровенной спортсменкой, словно нарочно, для создания контраста, уселся бледный и тощий Мэтью Фелпс – несчастливый обладатель множества аллергий почти на всё на свете, начиная арахисовым маслом и заканчивая пчёлами, из-за чего он проводил в больницах едва ли не больше времени, чем в школе. Справа от Олкотт, раздражая её одним своим видом, нервно вертелся и прищёлкивал пальцами Джо Рейли, один из худших учеников в классе, на прошлой неделе попавшийся на мелком воровстве и вообще на всех парах приближающийся к исключению из школы. И, наконец, довершая картину полной и сокрушительной катастрофы, прямо напротив неё со скучающим видом покачивался на стуле Фрэнсис С. Фицджеральд – краса и гордость школы, умница, красавец, спортсмен и просто невыносимый задавака. Впрочем, выдернутый из своего привычного блестящего окружения других школьных «звёзд», выглядел сейчас не столь невыносимо самоуверенным, как обычно – и, наверное, сожалел о том, что неожиданно выбрал в качестве одного из профильных предметов биологию, угодив тем самым именно в этот класс и именно к этой учительнице. Но даже непривычно серьёзное лицо Фицджеральда почти не радовало – потому что, как ни крути, позориться с выступлением придётся всем вместе, разве что Фелпсу повезёт в очередной раз заболеть...

На середину парты приземлился тяжёлый ящик с образцами горных пород – с тяжёлым стуком, напомнившим о том, как захлопывается крышка гроба.

- Как видите, каждая группа получает пять образцов. - приступила к объяснениям мисс Дженкинс, вернувшись за учительский стол. - Вы должны совместными усилиями вспомнить всё, что мы о них проходили, систематизировать эти знания, дополнить их какой-нибудь интересной информацией и затем ознакомить ваших одноклассников...

- Блеск, просто блеск! – Джо Рейли уже схватил образец гранита и пытался царапать им поверхность парты. – У второй группы вот насекомые, это хоть прикольно! А у нас каменюги какие-то дурацкие, блин, и о них болтать, блин, десять минут, ну это вообще...

- А у меня завтра матч. – проборомотала Вирджиния Бриггс, глядя куда-то в стол. – И послезавтра тоже. До четверга времени вообще нет.

Фелпс продолжал сохранять грустное молчание, но рассматривал камни с таким убитым видом, как будто перед ним предстал очередной возбудитель аллергии. Фицджеральд скользил по сторонам странно отсутствующим взглядом.

Обречённо вздохнув, Олкотт приготовилась выступить со своим неизменным предложением: «ребята, раз так, давайте я всё подготовлю, а вы потом просто прочитаете свою часть текста».

Вот только сказать она ничего не успела. Стул Фицджеральда со стуком приземлился на все четыре ножки – а тот, кто на нём сидел, одним быстрым движением отобрал у Рейли несчастный гранит и, водворив его на законное место, обвёл окружающих уже вполне присутствующим и даже странно азартным взглядом.

- Что ж, судя по вашим невоодушевлённым физиономиям, у всех вас были совсем другие планы на эти дни. – произнёс он своим обычным напористым тоном. – Вот только, наверное, стоит поставить вас в известность – какими бы замечательными или важными эти планы ни были, им придётся потесниться... Потому что этот проект мы все, здесь присутствующие, защитим на «отлично». Это я вам обещаю!

Олкотт очень хотелось сказать в ответ что-то язвительное. Уж она-то, больше всего любившая работать в одиночестве, прекрасно знала, что из командной работы, тем более в школе, тем более с несимпатичными и вообще малознакомыми людьми, просто не может выйти ничего хорошего...

Или на этот раз она ошибается? В конце концов, всего несколько минут назад ей не верилось, что Фицджеральд вообще снизойдет до общения с окружающими его "неудачниками" - пускай и только лишь ради собственной выгоды...

23:50 

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
01:43 

Гадание

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Таро Языческих Кошек

Получить свою карту

03:14 

Фонарики, фонарики...

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Столетия — фонарики! о, сколько вас во тьме,
На прочной нити времени, протянутой в уме!
Огни многообразные, вы тешите мой взгляд...
То яркие, то тусклые фонарики горят.
Сверкают, разноцветные, в причудливом саду,
В котором, очарованный, и я теперь иду.


Сегодня мы с сестрой посетили прекрасное мероприятие - Фестиваль водных фонариков. Символичное событие, когда холодным и тёмным, уже по-настоящему осенним вечером зажигаются сотни огоньков, на которые загадывают желания, для нас стало символичным вдвойне - так как одновременно мы отметили одно маленькое, но важное достижение, которое ложится в фундамент нового этапа нашей жизни.

Как давно известно, любое наше совместное предприятие превращается в приключение и обрастает неожиданностями!

20:08 

Священную Римскую империю - с Днём Рождения!

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
В этот день, 2. февраля 962-го года, папа Иоанн ХII возложил корону римского императора на германского короля Оттона I Великого. Тем самым была основана Священная Римская империя германской нации - преемница античной римской империи и франкской империи Карла Великого. В период своего наибольшего расцвета это государство включало в себя Германию, северную и среднюю Италию, Швейцарию, Бургундию, Нидерланды, Бельгию, Чехию, Силезию, Эльзас и Лотарингию.

Как фанат Хеталии в целом - и Германии в частности - не могу пройти мимо этого события. Так что - с Днём Рождения, Германия! Как хорошо, что страны могут праздновать его несколько раз.

И в честь знаменательного дня - картинка (благородно предоставленных замечательной Эрхи):

@темы: аниме, Хеталия

19:42 

Террор - но не тот, что вы подумали

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
С романом Дэна Симмонса "Террор" у меня всё сложилось как-то сложно и странно (хотя и не скажу, что неинтересно). Честно говоря, эту книгу в нашей университетской библиотеке я взяла прежде всего из-за её обложки. Ну не смогла устоять, когда в кои-то веки мне на глаза попалась по-настоящему красиво оформленная книга! А то в отдел фэнтези и фантастики - что в библиотеке, что в любом книжном - просто заходить страшно. Буйство ядовито-кислотных красок и одетых в бронеливчик красоток и полуголых мужественных красавцев и странно перекошенных физиономий. Вроде и знаешь, что книжка хорошая, а брать не хочется. А тут вдруг - раз, и сама с полки прямо в руки!

Кстати, вот она, обложка:


В результате от того, чтобы именно эту книгу включить в свой список "на почитать" на зимних каникулах, меня не отвратил ни её объём (почти 900 страниц!), ни показавшаяся не слишком интересной тема (историей географических открытий - а тем более в Арктике и Антаркитке, увлекалась давным-давно, да и то лишь из-за Жюль Верна), ни даже сам автор, написавший этот внушительный том. Дэна Симмонса я уважаю и признаю, что писатель он талантливый - но явно не мой. Осилив в своё время его "Илион", зареклась впредь иметь с ним дело - даже не столько из-за медленно развивающегося сюжета, сколько из-за какой-то атмосферы уныния и безысходности, которой, как мне показалось, проникнут текст.
Но вот - в угоду красивой обёртке зарок нарушен! И что же из этого вышло?

Абсолютно точно могу сказать только одно - не жалею. Ничуть. Я заболела этой книгой. Я зачитывалась ей часами напролёт. Временами обожала, временами ненавидела. После прочтения несколько дней ходила, злясь на автора и придумывая альтернативные варианты развития сюжета. То есть, роман "Террор" совершенно точно относится к тем 10% прочитанных мной книг, из которой я, скорее всего, и спустя несколько лет буду помнить нечто большее чем обрывки сюжета.

Далее следует очень длинный, подробный и несколько сумбурный отзыв. Читать на свой страх и риск. А то, быть может, с монитора - как и со страниц самой книги - на вас дохнёт леденящий, пробирающий до костей северный ветер. ;)

Сначала - официальная аннотация издательства (на удивление адекватаня, надо признать):
В 1845 году экспедиция под командованием опытного полярного исследователя сэра Джона Франклина отправляется на судах «Террор» и «Эребус» к северному побережью Канады на поиск Северо-Западного прохода из Атлантического океана в Тихий — и бесследно исчезает. Поиски ее затянулись на несколько десятилетий, сведения о ее судьбе собирались буквально по крупицам, и до сих пор картина происшедшего пестрит белыми пятнами.
Дэн Симмонс предлагает свою версию событий: главную угрозу для экспедиции составляли не сокрушительные объятия льда, не стужа с вьюгой и не испорченные консервы — а неведомое исполинское чудовище, будто сотканное из снега и полярного мрака.
Напряжённый по атмосфере триллер сочетает в себе богатые исторические подробности с элементами мистики: сверхъестественное по силе и интеллекту существо, зверски убивающее (или похищающее) экипаж кораблей Эребус и Террор.


А теперь - собственно отзыв (осторожно, спойлеры!).

Атмосфера и авторский стиль

Сюжет

Любимые сцены

Персонажи

О чём же всё это? Или же то, что принято называть смыслом

@темы: "Террор", Арктика, Симмонс, впечатления, книги, рецензия

22:59 

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Нормальные люди флудят картинками, а я вот - стихами. К счастью, хотя бы не собственного сочинения.
Максимилиан Волошин - один из моих любимых русских поэтов. Серебряный век - это вообще такая моя большая любовь длинной в жизнь, но именно к Волошину у меня сложилось какое-то особое отношение. Быть может, потому что он далеко не так известен, как некоторые другие. При том, что по своим литературным достоинствам его стихи нисколько не уступают творениям его собратьев по перу. А я обычно трепетно отношусь ко всему незаслуженно обиженному.
Но, скорее всего, дело в том, что у него много - в разы больше, чем у других - стихов на историческую тему. Точнее, они историко-философские. А это как раз для меня самое-самое. Я вообще в этом плане какой-то странный человек. Стихи про природу - чисто про природу - не люблю, едва выношу. Про любовь - иногда приходит настроение почитать, но большей частью утомляет своей повторяемостью и претензиями на то, что "романтическая любовь - смысл жизни человека, а кто так не считает, мерзавец и рыба мороженая". А вот что-нибудь военное или историческое (причём не только стихи - к посмотреть/почитать относится в ещё большей степени) - всегда пожалуйста.
Так что вот покидаю я немножко. Себе на память.

Сначала - немного про Французскую революцию.

"Две ступени"

Термидор

А теперь - о нашей отечественной истории.

Русская Революция (Великая и Ужасная, прямо как Гудвин... а если без шуток, то я всерьёз считаю первую половину двадцатого века самыми великими страницами нашей истории - что не мешает им быть одновременно вместить в себя и совершенно невыразимую кровавую жуть).
Стихи Волошина на эту тему ценю особенно, потому что по восприятию и расставленным акцентам ближе всего к моему собственному пониманию, чем всё остальное, что доводилось читать.

Гражданская война


Террор

Голод

Бойня

Святая Русь

Русская революция

И на этом, пожалуй, заканчиваю свой непомерно разросшийся стихофлуд. Может быть, какнибудь ещё кину парочку стихотворений.

02:06 

Такой несерьёзный серьёзный писатель

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Читаю тут (лишь бы перевод свой не делать) биографию Чарльза Диккенса. Из серии ЖЗЛ, написана неким Хескетом Пирсоном - и, кстати, неплохо написана, интересно, но без излишней "сенсационности", за которые я так не люблю многие биографические книги. Местами, правда, слишком подробно описываются всякие бытовые детали, и слишком мало места собственно разбору произведений, их сюжетов - но это уже, пожалуй, вещь вкуса. Так что, если кто любитель Диккенса, книгу бесспорно рекомендую к прочтению.

Но написать я, собственно, хотела не об этом. А о том, что эта книжка, несмотря на всю свою "академичность" (в хорошем смысле слова), в чём-то стала для меня настоящим потрясением. К счастью, хорошим.
Диккенс - как и многих других английских писателей - моя давняя литературная привязанность. Читала почти все его книги (хотя и не все понравились). Но с его биографией до сих пор была знакома только в самых общих чертах. Статьи в учебниках, в энциклопедиях, всякое такое. Так что в голове у меня существовал некий условно-схематичный образ викторианского джентельмена. Благовоспитанного, благообразного, чувствительного и даже немного чересчур сентиментального (всё-таки некоторые страницы его произведений современному очерствевшему человеку уже трудно читать без недоверчивой улыбки), в своём творчестве пытающимся привлечь внимание "света" к жизни самых бедных и обездоленных. Добрый, нравоучительный и немножко смешной, прямо как Санта Клаус. ;) И вот теперь милый образ Рождественского Деда отчаянно трещит по швам...
Нет, я не узнала ничего страшного. Никаких замученных детей (их он, кстати, в самом деле очень любил - даже своих, на что не всегда способны те, кто любит "детей вообще"). Никаких жутких скелетов в шкафу (те, которые вроде бы как есть, такие маленькие, что вряд ли даже за дохлую крыску сойдут). Но я очень быстро поняла, что так любимый мной как часть викторианской Англии Диккенс никогда не был настоящим благовоспитанным и благопристойным викторианским джентельменом. Как и этаким "божим одуванчиком". Чувствительным, сентиментальным и добрым он, бесспорно, был - но тем, кто пытался выпросить у него денег, взывая к "добрым чувствам, которые вы показали в своих книгах", решительно отказывал, а с издателями вёл настоящую непримиримую войну за свои права. Целеустремлённости и энергии этого человека тоже можно только позавидовать. Из-за финансовых затруднений родителей вынужденный в детстве надолго бросить школу - и подрабатывать на фабрике ваксы - в 21 год он был уже почти самостоятельно содержал всю семью и был успешным журналистом, ведущим записи парламентских заседаний. Особый предмет его гордости в это время состовляло то, что ему почти всегда удавалось прибыть на место какого-то происшествия - будь то крупный пожар или выступление премьер-министра перед избирателями в каком-то провинциальном городке - раньше своих коллег-соперников из других газет. И -прежде всего - у него было ОЧЕНЬ своебразное чувство юмора, которым он постоянно то восхищал, то ужасал своих друзей, родных и знакомых. Всю свою жизнь Диккенс, оказывается, мечтал быть актёром. Но не получилось. Так что блистал он, вынуждено, только лишь на малых сценах, в узком кругу.

Несколько любопытных фактов о Диккенсе:

Несчастная любовь Диккенса к королеве Виктории

Попытка Диккенса утопить маленькую девочку - жестокое обращение с детьми всё же имело место быть


Диккенс и Ворон

Некоторые мысли Диккенса о политике и творчестве

И прекрасное высказывание биографа о Диккенсе

@темы: впечатления, книги, мысли вслух

22:07 

Освобождена условно-досрочно (и временно)

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Вчера наконец-то закрыла сессию. С чем сама себя и поздравляю. ;)
:dance: :dance: :pozit: :ura: :ura:

Кое-что, однако, настораживает. Несмотря на то, что на этот раз было всего каких-то четыре зачёта (из-за практики сданы ещё в конце ноября) и два экзамена, вымоталась я так, что просто ужас. Есл раньше во время сессии я обычно чувствовала не усталость, а, наоборот, необычайный прилив сил - выброс адреналина, иными словами - то на этот раз ощущала себя как уже выжатый лимон, из которого кто-то очень упрямый любой ценой пытается выдавить ещё пару капелек сока. Должно быть, это всё-таки из-за практики - на которой я действительно перенапряглась, и от которой потом долго отходила (и о которой надо будет всё-таки написать, чтобы лет так через 10 перечитать и вспомнить свои трудовые подвиги!).

Ничего. Дело поправимое. Надо просто снова набираться сил. И любви к своей будущей профессии.

Кстати, я, похоже, действительно очень суеврна. Когда прихожу на экзамен по-немецкому, которого я боялась больше всего, и узнаю, что у меня автоматом "отлично", то первая моя мысль не "блин, какого чёрта нам это не сказали раньше, я бы не училась все эти дни", а "если бы я не училась всё это время, никакого автомата бы не было". Ну что поделать, верю я в то, что если в что-то не вложишь усилия/время/нервы, успеха быть не может. Равноценный обмен, скажем так :laugh: Ну и ладно, знания всё равно лишними не бывают. Так что время потрачено не зря.

Вот только с заслуженным отдыхом придётся пока повременить. Как известно, всё происходит вовремя. И поэтому до среды мне нужно сделать довольно большой перевод с чешского. А до пятницы - научную статью по просьбе преподавательницы. И это в то время, когда единственное, что мне хочется делать - это ничего не делать.

И напоследок - прекрасное высказование нашей преподавательницы относительно всеми нами лингвистами-переводчиками горячо любимого аналитического чтения (после того, как нас тщетно пытались научить искать выразительные средства в газетных заметках):

"Вы не нормальные читатели. Вы лингвисты. Вы должны уметь говорить о трёх словах двадцать минут".

@темы: мысли вслух, наше чёртово святое ремесло, универ, феерический переводчик

Хроники битвы рыцаря с улиткой

главная