Записи за месяц: Май
00:21 

Лучший день в году - Ника

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Лёгкий ветерок, проникавший сквозь полуоткрытое окно, теребил занавески и приносил с собой запах влажной после недавнего дождя прелой листвы. Почти оголившиеся ветки медленно и мерно покачивались из стороны в сторону, словно помахивая в знак приветствия или прощания неспешно проплывающим по небу облакам. Тишину парка, опустевшего с приходом холодов, несколько раз прорезал одинокий птичий крик – и оборвался, так и не дождавшись отклика.

В осенней тишине всегда чудится какое-то напряженное тревожное ожидание. Ничуть непохожее на радостное предвкушение, в котором иной раз замирает ранняя весна – когда кажется, что слышишь, как терпеливо набухают почки. Весна – вся победное предчувствие того, что произойти должно, и что не может не произойти. Осень же полнится ожиданием несбыточного и несбывшегося.

Тоска по тому, чего, может, и на свете нету...

Ника давно уже разлюбила свой день рождения, и понятия не имела, как его праздновать. Тем более что он выпадает на самые тихие дни в году – осенние каникулы, когда почти все ученики разъезжаются и Академия пустеет.

Сама Ника домой не поехала. Незачем. Отец в отъезде и вернётся нескоро. Зато прислал письмо, гораздо более длинное и подробное, чем обычно. Такое можно перечитать несколько раз подряд – а потом долго размышлять, что же написать в ответ, что будет интересно и не покажется детскими глупостями.

А ещё нужно дописать наконец работу по теории стихийных рун. Завтра же с утра засесть в библиотеке – и не уходить, пока не будет поставлена последняя точка. Тем более что там, за своим любимым столом у окна, обложившись книгами, будет сидеть один человек, которому, кажется, срочно нужно доделать какое-то важное исследование по военной стратегии... Почему, ну почему она так безнадёжно ничего не понимает во всех этих военных предметах? Если бы она хоть что-то в них смыслила, можно было бы как-нибудь словно невзначай завязать разговор... И всё-таки, всё-таки, быть может, на этот раз что-то случится, раз уж этой осенью Эйриан почему-то не поехал домой домой на каникулы....

Впрочем, всё это – уже день завтрашний.

А сегодня, сейчас – только эта притихшая полутёмная комната, и сырая задумчивая осень за окном. И письмо на столе – письмо, в которое оказались вложены две открытки с видами какого-то южного города, и чек на непомерно-огромную, ненужно-огромную сумму с пожеланием «использовать для покупки в каком-нибудь модном магазине платьев, шляпок или чего-то в этом роде, на твоё усмотрение». И две свечи на подоконнике – мерцающие на ветру, но не погасающие.

Одна свеча – матери. Вторая - брату.

Наверняка найдутся, кто посчитают такой обычай странным, жутковатым, даже опасным –зажигать огонь памяти в свой день рождения. Хотя Ника ставила эти свечи не для того, чтобы пообщаться с умершими.

Почему-то именно этих двоих, самых близких, кого она до сих пор помнила столь ясно и явственно – ей никогда не удавалось призвать. Ни самого тихого отзвука голосов, ни самого слабого ощущения присутствия – ничего.

Наверное, человек меньше всего способен помочь как раз себе самому – как целитель не может излечить самого себя. Или всё гораздо проще– и дело в обычных трусости и слабости.

Но, как бы то ни было - Ника упрямо продолжала зажигать свечи и ставить их у открытого окна. И, несмотря на то, что её сила мага Пустой Руны, духовица, продолжала глухо молчать – пока она следила взглядом за трепещущим огоньком, где-то в глубине серце рождалось странное чувство, как будто в тот же самый миг на такой же огонёк столь же внимательно смотрит кто-то другой...

Чувство неодиночества.

Возможно, если Ника будет достаточно терпеливо ждать, кто-то или что-то наконец сможет разрушить ту невидимую, но страшную стену одиночества, которая постепенно окружила её со всех сторон.

Пока человеку есть чего ждать – у него уже что-то есть.

02:00 

Лучший день в году - Энри

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Лучший день в году

Когда в твой день рождения идёт дождь – нудный затяжной мелкий дождик, и на свинцово-сером небе ни единой надежды на просвет - в этом чувствуется какая-то вселенская несправедливость. Причём у Энри Ардена причин злиться на мироздание было даже больше, чем у любого другого в подобной ситуации.

Поговаривают, что во Флоретте маги управляют даже погодой. И, насколько можно судить после двух прожитых здесь лет, это действительно так. Ни жгучего зноя летом, ни суровых холодов зимой, снега никогда не выпадает слишком много, река никогда не выходит из берегов, а солнечных дней гораздо больше, чем пасмурных. Так, может быть, сегодняшний беспредел с зарядившим ещё с утра и продолжающимся до самого вечера дождём – это такой изощрённый способ показать, что великий город, сердце Валеррана, в котором даже камни насквозь пропитаны волшебством, презрительно отвергает человека, получившего силу мага Огня вопреки всем законам и традициям, незнамо как и непойми зачем?

Додумав трагически-душещипательную мысль до логической концовки, в котором нарушителю законов мироздания следовало свалиться и утопнуть в какой-нибудь канаве, или же бесславно скончаться от воспаления лёгких, подхваченного из-за безнадёжно протекающих и уже насквозь промокших ботинков, Энри не выдержал – фыркунул себе под нос. Ну уж нет, раз уж сам стал магом, пора забыть о детских сказочках, в которых всегда полным-полно предзнаменований, а волшебники насылают на своих врагов всякие замысловатые и весьма медленно сбывающиеся проклятия. Возможно, когда-то в древности дела в самом деле вели таким образом. Но сейчас на дворе век куда более прозаичный и грубый. Если бы какое-нибудь из защитных заклинаний обнаружило, кто такой Энри - он давно бы уже сидел в таких местах, куда и звук дождя не доносится.

А то, что этого покаместь не случилось, как раз и можно считать лучшим подарком на день рождения, разве не так? И плевать, что в ботниках противно хлюпает, за шиворот натекло воды, а жизнь пока что так и катится по заведённой колее - удручающе-бесполезная школа, выматывающие подработки, мучительное безденежье, крадущийся по пятам страх. Он всё равно будет радоваться, радоваться жизни – и Рагнар побери все несчастья и всю слякоть мира!

Приняв столь мудрое решение, Энри остановился перед витриной кондитерской. Кое-как привёл в порядок волосы – а то прилипшая ко лбу чёлка придавала ему вид утопленника. Потом решительно дёрнул на себя дверь – чтобы через несколько минут выскочить оттуда уже в куда более приподнятом настроение и с увесистым кульком конфет в рюкзаке.

Любой благоразумный, думающий о собственном будущем человек осудил бы столь глупую трату дорогой ценой доставшихся денег... Но будущее когда ещё будет? А конфеты есть сейчас – и их можно съесть, получив-таки свою толику праздника!

В центре города, где жило слишком много магов, Энри бывал редко, так что большинство знаменитых достопримечательностей Флоретты так и оставались для него всего лишь картинками с открыток. Но и в фабричных кварталах при желании можно отыскать немало интересного – так ему удалось составить свою собственную коллекцию укромных местечек, где удавалось схорониться на часок-другой без боязни быть потревоженным. Вот и сейчас он, проскочив через несколько подворотен и проходных дворов, добрался до старого заброшеного завода, который почему-то всё никак не могли снести. Как все подобные места, его окружала защитная магия – но совсем слабенькая, достаточная лишь для того, чтобы отпугнуть каких-нибудь пьянчужек или малолетних беспризорников. Энри же в два счёта перескочил через забор – и скоро оказался в одном из старых цехов, где крыша почти не протекала, и было восхитительно сухо.

Конечно, во дворце Лэнсмиттов, куда он наконец смог проникнуть в прошлый четверг, отпраздновать можно было бы с куда большим блеском. Но пока что, пожалуй, не стоит так рисковать. Возможно, когда-нибудь потом – например,через год, на следующий день рождения, если он всё ещё будет во Флоретте.

А пока что Энри было неплохо и здесь, в утробе одного из навеки остановившихся заржавевших механизмов, куда он заблаговременно перетащил и небольшую печку, и ворох тряпья, из которого устроил себе небольшую лежанку.

Одно движение – и вот уже в печке полыхает огонь, для которого не нужно дров. Верный друг, он согреет и обсушит Энри быстрее, чем кого-нибудь другого.

А отогревшись как следует, можно попробовать и что-нибудь посложнее, поинтереснее.

Пусть пламя меняет свой цвет, переливаясь от багрово-алого к холодно-синему, от золотистого к серебристому Пусть от него отделится несколько особенно бойких язычков, которые тут же превратятся в фигурки людей и животных, рыцарей и чудовищ – и они начнут кружиться вокруг Энри, и их тени причудливо переплетаются на полу. Пусть под проржавевшей железной балкой повиснет особенно яркий сгусток света – и постепенно примет форму люстры, такой расточительно-огромной люстры, какие висят в пиршественных залах богачей.

Можно сказать, сам создал себе празничные чертоги, с иллюминацией, танцующими гостями и даже закуской! Кажется, получилось неплохо. Так что можно уже достать заветный кулёк с конфетами.

Разумеется, он съест не всё. Большую часть надо будет отнести домой. Пускай старший братец сколько угодно кричит о бессмысленных тратах – конфеты иногда нужны ничуть не меньше, чем новая рубашка. А уж ощущение праздника, прикосновение счастья, пусть даже мимолетного – это, пожалуй, даже важнее ботинок.

Мир может иной раз казаться тёмным, и холодным, и скучным местом – но пока сквозь грязно-серую пелену будней пробиваются мгновения чистой, ничем не замутнённой радости, жизнь стоит того, чтобы жить.

23:53 

День 15- Друзья детства

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Побег от действительности
Фэндом: Звёздные войны
Персонажи: Люк Скайуокер, Хан Соло
Жанр: АУ, дружба, приключения
Тип: драббл
Рейтинг: G

Задыхаясь после долгого бега, мальчишки притормозили перед стальными двустворчатыми дверьми, преграждавшими путь дальше по коридору. Оглянулись, настороженно прислушались. Обменялись усмешками – мол, как здорово оторвались, знай наших. Хотя лично Люк не был уверен, что смог бы услышать преследователей, даже если бы те уже громыхали сапогами за ближайшим поворотом – настолько громко стучала в ушах кровь.

- Хан, они наверняка прямо сейчас перекрывают все остальные выходы. Ты точно в курсе, как эта штука открывается?

Надо признать, у Хана самоуверенная усмешка всегда получалась лучше, чем у Люка.

- Люк, с каких пор ты стал таким пессимистом? Когда мы проходили здесь, я запомнил, какой код вводил охранник. Простенькая комбинация.

Вопреки показной браваде, саму комбинацию – ничего себе простенькую, восьмизначную! - Хан набирал неторопясь, предварительно тщательно изучив и едва ли не обнюхав панель ввода.

Когда он нажал последнюю кнопку, тишину коридора прорезал пронзительный писк. На табло высветилась надпись «ОШИБКА. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН».

Пробормотав себе под нос нечто на неизвестном Люку языке – судя по интонации, особо заковыристое ругательство – Хан повторил попытку, поменяв местами последние цифры. С тем же результатом.

Ну и что теперь? Упрекать друга в том, что его непоколебимая самоуверенность и неистребимый авантюризм в очередный раз не привели ни к чему хорошему? Нехорошо и не по-товарищески. Да ещё и попросту глупо.

Как назло, именно в этот момент Люк окончательно удостоверился, что слышит уже не только стук собственной крови, но и топот неумолимо приближающейся погони. Словно в детстве, вдруг отчаянно захотелось сделаться невидимым...

Но вместо этого вдруг пришло другое решение.
Оттолкнув Хана, Люк сам набрал комбинацию – третью, их последний шанс. Быстро, не задумываясь, как будто нужный ответ уже пришёл к нему готовым.

И – загорелась зелёная надпись «РАЗБЛОКИРОВАНО». Дверь начала открываться. Медленно, очень медленно, с громким шипением...

Слишком медленно. Из-за поворота как раз выскочили четверо громил в форме охранников.

- Люк, да что ты стоишь? Живо, внутрь!

Прежде чем Люк успел опомниться, его уже протолкнули через приоткрывшиеся створки. Протиснувшись, Хан молнией метнулся к тому пульту ввода, который находился с этой стороны дверей. На этот раз, вместо того, чтобы нажимать кнопки, он просто откинул какой-то щиток внизу – и сильным рывком выпотрошил внутренность механизма, вытащив наружу клубок разноцветных проводов. Заискрилось, зашипело, запахло гарью. Дверные створки в последний раз конвульсивно дёрнулись – и перестали расходиться, оставшись заблокированными в положении, когда сквозь них могли протиснуться двое щуплые подростков, но никак не взрослые охранники.

Предоставив оставшимся с носом здоровякам орать им в спину ругательства и оскорбления, мальчишки побежали дальше. С каждым мгновением всё сильнее чувствуя себя не загнанными беглецами, а победителями и любимцами фортуны. Ещё несколько этажей – и они на крыше. И даже если там ждёт засада – что вполне вероятно – стоит им только добраться до своих скайхопперов, и пускай тогда охранники сколько угодно гоняются за ними, скорее уж поймают ветер среди татуинских песков!

- Слушай, Скайуокер, если ты знал код – какого вомпа молчал? А что если бы мы не успели проскочить? И вообще, как ты смог его запомнить – когда мы проходили через двери в первый раз, ты, как всегда, задумчиво пялился не в ту сторону, это я точно помню!

Так как Люк сам не до конца понимал, как именно он смог вспомнить код, он просто неопределённо пожал плечами и высказал версию, которая ему самому казалась наиболее правдоподобной:

- Да я просто вспомнил, как ты когда проговаривал этот код, сомневался, идёт ли третьей цифрой единичка или четвёрка. У тебя хорошая зрительная память - а я вот неплохо на слух запоминаю.

Хан смерил друга тем пристальным взглядом, которым обычно прощупывал противников за карточным столом, когда подозревал, что те мухлют лучше, чем он сам.

- Знаешь, Люк, иногда мне начинает казаться, что у тебя даже больше секретов, чем у меня.

- Это тебе только кажется. Я родом со всеми забытой планеты, с до одури заурядной и скучной жизнью.

- Ну, скоро она перестанет быть такой скучной. Скоро мы с тобой стрясём с наших ног песок этой проклятущей планеты, и тогда...

- Хан, сегодняшний день показал, что эти твои планы часто оборачиваются...

- Сегодняшний день показал, что мои планы в конце концов всегда оборачиваются успехом!

- Ну, знаешь ли...

Высказать несколько своих вполне обоснованных претензий Люк не успел - получил чувствительный тычок под рёбра.

- Не дрейфь, Скайуокер. Мы с тобой ещё успеем стать лучшими пилотами в Галактике... Ну или лучшими мошенниками, это уж как повезёт.

- Мне не очень-то хочется становится мошенником.

- А зря. Может, ты и считаешь себя белым и пушистым - но я-то помню, как ты отлично заговорил зубы тому помощнику-управляющего! Даже у меня не получилось бы лучше!

- Да я сам не знаю, как у меня это получилось. Испугался, начал плести какую-то чушь - а он взял и поверил!

- Я же говорю - прирождённый талант.

- Хан, ну неужели тебе в самом деле нравится обманывать людей? Погони, приключения, даже карты - это я понимаю, в этом что-то есть, какой-то азарат. Но все эти сомнительные сделки, которые ты так любишь "проворачивать"... Разве так - стоит жить? Мне вот кажется, что смысл жизни в том, чтобы совершить что-то выдающееся, что-то значительное.... Что-то изменить, Чтобы жизнь перестала быть такой серой, скучной - и несправедливой. Не только для тебя одного - для всех. Изменить...

Хан рассмеялся - тем насмешливо-снисходительным смехом, который сразу болезненно напомнил Люку, что друг на несколько лет его старше и успел в своей жизни повидать такого, что позволяет ему смотреть свысока на все татуинского провинциала.

- Изменить всю Галактику? Всю Империю? Даа, а честолюбие-то у нашего "простого фермерского парня" на высоте....

- Вечно ты только смеёшься... А сам-то ты чего хочешь добиться? Стать непобедимым игроком в сабакк?

- Непобедимых игроков не бывает. Удачу никому не приручить надолго. А вот чего бы я хотел... Корабль, пожалуй. Собственный корабль.

На мгновение лицо Хана приобрело обычно ему совершенно несвойственное мечтательное выражение.

- Да, Скайуокер, запомни хорошенько - когда-нибудь мне будет принадлежать самый быстрый корабль в Галактике. Если захочешь, сможешь на нём тоже полетать - я не жадный.

00:02 

День 10- Военное АУ

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Рядовые короли
Фэндом: Хроники Нарнии
Персонажи: Питер Пэвенси
Жанр: AU психология
Тип: драббл
Рейтинг: G

Ещё мгновение назад всё вокруг гудело и грохотало, тряслась земля, стонал раздираемый снарядами воздух, и новобранцы невольно вжимали головы в плечи, напрочь забывая в этом адском громыхании, что это стреляет их же собственная артиллерия. А теперь железный ливень, проносящийся над их окопами, чтобы обрушиться на вражеские, наконец утих. Напоследок раз, другой мощно громыхнуло где-то в отдалении, на правом фланге – и воцарилась неестественная тишина, нарушаемая только тихим шуршанием, с которым осыпалась земля по краю окопа.

К такой тишине так и тянет приклеить эпитет «мёртвая», и это одно из затасканных клише, которых следует избегать при написании эссе при поступлении в университет. Вот только солдаты, которые сейчас сосредоточенно проверяли винтовки и поправляли каски, слишком хорошо понимали, что для кого-то из них - возможно, для многих – это затишье перед боем вскоре в самом деле сменится «мёртвой тишиной», в самом прямом смысле этих слов. Артподготовка закончилась – значит, вот-вот идти в атаку.

А ведь до чего же отчаянно хочется жить и не хочется умирать сейчас, в январе 1945-го года, насчёт которого уже всем понятно, что это будет последний год войны, и оттого даже не злость, даже не гнев, а какая-то почти детская непонимающая обида на бессмысленное, обречённое сопротивление врага...
Но всё-таки они сейчас поднимутся в атаку. Выскочат из окопов и побегут навстречу выстрелам чужих винтовок, каждый из которых может стать для них последним – тем, который уже не успеешь услышать, обожжённый болью.

Ради того, чтобы эта чёртова, миллион раз на разные голоса проклятая война наконец-то закончилась. Чтобы она закончилась как можно быстрее - на месяц, на неделю, да хоть на день быстрее. Если уж не повезёт, если они сами не увидят тот невозможный, непередаваемо прекрасный и вопреки отчаянию и иной раз снившийся уже в 41-м "Последний-день-войны"- то хоть пусть другим... Хотя, конечно, каждый надеется, что повезёт и ему!

Здесь, на этой войне, Питер Пэвенси был не королём и не главнокомандующим, а рядовым солдатом. Но почему-то ему казалось, что при этом ответственность на его плечах ничуть не меньше, чем в тех битвах, где он был командиром. Скорее даже наоборот. Как будто эта война, охватившая десятки стран и чуть ли не весь мир, с использованием сложнейшей и зловеще-бесчеловечной техники, когда лидеры стран управляют невообразимыми миллионами и считают самое малое по десяткам тысяч, почти никогда не присматриваясь к единицам - войну всё-таки по-прежнему решают как раз "единицы", как раз рядовые. И не только тем, что поднимаются в атаку - но и тем, почему это делают.

23:41 

АУ Челлендж - День 7 (Семь смертных грехов)

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Жадность
Фэндом: Бродячие псы - литературные гении
Персонажи: Фрэнсис С.К. Фицджеральд, НЖП
Жанр: AU, повеседневность, психология
Статус: серия драбблов
Рейтинг: G

Ослепительно-белые стены, холодный электрический свет, сосредоточенные люди в лабораторных халатах - а посреди всего этого стерильного царства установлен внушительных размеров металлический шар, опутанный змеиной сетью проводков, с многочисленными окошками-иллюминаторами, с торчащими в разные стороны трубами, напоминающими оружейные стволы.

Разумеется, несмотря на внешнее сходство с как-нибудь боевым летательным аппаратом, это всё же не корабль пришельцев. Но тоже нечто весьма интересное – и, главное, перспективное.

- Как вы только что имели возможность убедиться, мистер Фицджеральд, наш экспериментальный аппарат для создания ультравысокого вакуума способен...

Брюнетка в тёмно-синем халате, проводящая презентацию, справляется неплохо. Говорит убедительно, напористо, чётко и даже умудряется не слишком часто утомлять слушателей мозгодробящими очередями научных терминов. Правда, сейчас, когда дело идёт к финалу, напряжение всё-таки сказывается - и вот уже руки приходится сцепить за спиной, чтобы скрыть лёгкую дрожь.

- Мы абсолютно уверены, что при условии достаточного финансирования мы уже в течение этого года добьёмся...

- Что ж, тогда не стоит откладывать дело в долгий ящик. Обрисованные вами блестящие перспективы меня весьма впечатлили - а для окончательной обсуждения всяких мелких вопросов я завтра направлю к вам кого-нибудь из моих помощников, чтобы на следующей неделе мы уже могли подписать договор.

Ошеломлённый взгляд девушки, которая явно настроилась на длительные переговоры, доставляет Фицджеральду истинное наслаждение. Конечно же, он приехал сюда уже с готовым решением, принятым на основании нескольких независимых друг от друга экспертных заключений, и только после тщательной негласной проверки финансовой отчётности этого исследовательского института – но ему всегда нравилось создавать у людей впечатление, будто он этакий азартный игрок, принимающий решение мгновенно и во всём полагающийся на удачу.

- Мистер Фицджеральд, это... Это прекрасно! Мы надеемся, что вы... Но наша смета на ближайшие полгода...

А вот здесь стоит добавить рассчитанно-небрежный жест рукой.

- Ваша смета меня полностью устраивает. На самом деле, я готов даже несколько надбавить выше запрашиваемой вами суммы. Разумеется, при условии, что я буду полностью контролировать, на что пойдут средства.

Далее, как и ожидалось, стройный ход деловой беседы постепенно нарушился – сменившись чередой сердечных рукопожатий и пожеланий дальнейшего взаимовыгодного и долгосрочного сотрудничества.

Что ж, теперь всё должно пойти как по маслу. Все вокруг, несмотря на всю свою научную логику, лишь с трудом справляются с эмоциями, боятся спугнуть удачу, торопятся воспользоваться неслыханной щедростью эксцентричного американского миллиардера. Так что с самого начала им можно навязать некоторые условия, которые им покажутся неважными, но для самого Фицджеральда имеют ключевое значение – например, постоянное присутствие прямо здесь, в этом центре, кого-нибудь из его людей. Возможно, на первых порах кое-кто из руководства ещё будет проявлять подозрительность – но лишнюю бдительность всегда легко усыпить, посулив какие-нибудь очередные "блестящие перспективы".

И закончится всё точно также, как и всегда. Фицджеральд не просто вложит деньги в успешный проект – он поймёт, как выдавить отсюда всех остальных сильных игроков, как получить полный контроль над всем финансированием, как расставить на руководящие посты своих людей и избавится от нежелательных. Чтобы в конце концов весь этот исследовательский институт, все его нынешние и будущие проекты, вся его заслуженная слава и блестящая репутация, и даже мозги и судьбы всех работающих здесь талантливых людей – всё это богатство принадлежало ему и только ему одному, и он мог распоряжаться им по своему усмотрению.

А пока это дело созревает и готовится принести богатые плоды – Фицджеральд не обойдёт своим вниманием и другие перспективные проекты. Через полтора часа в воздух поднимется самолёт, который унесёт его на противоположную сторону земного шара, в Аргентину...

Когда Фицджеральда негодующе вопрошают, когда же он наконец остановится, когда его триумфально разрастающуюся бизнес-империю сравнивают с ненасытным чудовищем, немилосердно проглатывающим и переваривающим всё, что только попадается на пути - он только смеется в ответ, легко и беззаботно, без малейшего чувства вины, но с лёгким оттенком превосходства. Он просто не понимает, как можно удовлетвориться достигнутым – да и не желает понимать. Пока существует хоть что-то, что пока что не идет само ему в руки – он будет пытаться это поймать и сделать своим.

Название:Зависть
Фэндом: Бродячие псы - литературные гении
Персонажи: Джон Стейнбек
Жанр: AU, повеседневность, психология
Статус: серия драбблов
Рейтинг: G

Джон Стейнбек не стыдится ни дешёвых рубашек, ни того, что по ботинкам уже очень видно, что они куплены в позапрошлом году. Он нисколько не смущается своего безнадёжно провинциального акцента и спокойно встречается взглядом с официантом, когда в очередной забегаловке привычно заказывает самое дешёвое, что есть в меню. Он любит долгие пешие прогулки, и искренне радуется тому, что это помогает экономить на транспорте.

Ведь всё это позволяет ему высылать больше денег семье.

На самом деле, удерживаться от лишних трат очень легко. Необходимо только всё время напоминать себе о том, на что пойдут те деньги, которые ты сэкономил.
Некупленный журнал, которого всё равно хватило бы лишь на пару вечеров – цена за то, чтобы кто-нибудь из из малышей купил себе сахарную вату. Отказался от субботних походов в кино – и через три месяца сестра сможет купить себе новые ботинки. Сократил количество приёмов пищи с трёх до двух в день - и через полгода удастся скопить на ремонт протекающей крыши.

Возвращаясь в свою маленькую съемную комнатку в предместье, Стейнбек устало проходит мимо сочащихся навязчивым изобилием витрин торговых домов, мимо кричащей роскоши особняков и лимузинов, мимо красиво одетых и беззаботно-оживлённых людей, собирающихся скоротать вечер в каком-нибудь ресторане, кино, театре или клубе.
Гнев, который преже при виде несправедливости кружил голову и горячил кровь получше любого вина, теперь тихо свернулся в жилах, загустел и перебродил в какое-то другое чувство. Менее взрывоопасное и более целеустремлённое. Хотя и горькое, словно яд.

Возможно, он слишком заигрался в свою маленькую игру «обменяй ненужное на нужное». Теперь он уже просто не может перестать подсчитывать, что на что можно обменять. Причём даже тогда, когда речь шла вещах, принадлежащих другим людям.

Вот за те золотые часы, посверкивающие на руке у самоуверенно вышагивающего бизнесмена можно оплатить несколько лет обучения в колледже. А вот тот нелепый белый лимузин, слишком огромный для города, наверняка часто застревающий в пробках, стоит столько же, сколько новенький дом в благоустроенном пригороде...

Почему общество устроено столь нелепо? Почему богатство этого мира принадлежат тем, кто разменивают его на пустышки?

Джон Стейнбек не жаждет богатства. Он просто чем дальше, тем сильнее убеждается, что почти всем вещам придумал бы куда лучшее применение, чем их нынешние глупые владельцы.

23:59 

АУ Челлендж - День 3 (Популярный ученик/задрот)

[Идем и сделаем что-нибудь такое, чего мы не можем сделать]
Название: Командная работа
Фэндом: Bungou Stray Dogs
Персонажи: Фрэнсис С.К. Фицджеральд, Л.М. Олкотт, второстепенные НМП и НЖП
Жанр: AU, повеседневность, приключения, юмор
Статус: в процессе
Рейтинг: G

Когда мисс Дженкинс объявила, что итоговые оценки по биологии она будет выставлять не только на основании написанного на прошлом занятии теста, но и «по результатам защиты самостоятельных творческих проектов, для подготовки которых вы сейчас разделитесь на группы», предканикулярное веселье в классе угасло столь же быстро, как огонь без притока кислорода. Тихий вздох, вырвавшийся у Луизы Мэй Олкотт, присоединился к гораздо более громким выражениям раздражения, звучавшим со всех сторон. На этот раз она оказалась полностью солидарна со своим классом, что случалось не так уж часто. Впрочем, если их испугало словосочетание «творческие проекты», за которым им уже мерещилось тягостное мучение публичного выступления, Олкотт заставило вздрогнуть слово «группы». Мало что она не любила настолько сильно, как так называемую «командную работу».

В довершение всего, мисс Дженкинс любила распределять учеников не по их свободному выбору и даже не по рядам, а по методу случайных чисел, как будто не замечая, что из-за этого их и без того невеликие способности к кооперации начинали стремиться к нулю. Минут через семь, когда новообразованные группы поперетаскивали стулья и парты и расселись по кружкам, Олкотт смогла убедиться, что и на этот раз чуда не произошло – получилась очередная вариация на тему «лебедь, рак и щука», совершенно неспособная к продуктивному совместному труду. Слева от Олкотт пыталась как-то поместить свои длинные ноги под столом Вирджиния Бриггс, очень высокая и из-за этого слегка сутулящаяся девушка, капитан женской команды по баскетболу – её никогда не интересовало ничего, кроме спорта. Рядом со здоровенной спортсменкой, словно нарочно, для создания контраста, уселся бледный и тощий Мэтью Фелпс – несчастливый обладатель множества аллергий почти на всё на свете, начиная арахисовым маслом и заканчивая пчёлами, из-за чего он проводил в больницах едва ли не больше времени, чем в школе. Справа от Олкотт, раздражая её одним своим видом, нервно вертелся и прищёлкивал пальцами Джо Рейли, один из худших учеников в классе, на прошлой неделе попавшийся на мелком воровстве и вообще на всех парах приближающийся к исключению из школы. И, наконец, довершая картину полной и сокрушительной катастрофы, прямо напротив неё со скучающим видом покачивался на стуле Фрэнсис С. Фицджеральд – краса и гордость школы, умница, красавец, спортсмен и просто невыносимый задавака. Впрочем, выдернутый из своего привычного блестящего окружения других школьных «звёзд», выглядел сейчас не столь невыносимо самоуверенным, как обычно – и, наверное, сожалел о том, что неожиданно выбрал в качестве одного из профильных предметов биологию, угодив тем самым именно в этот класс и именно к этой учительнице. Но даже непривычно серьёзное лицо Фицджеральда почти не радовало – потому что, как ни крути, позориться с выступлением придётся всем вместе, разве что Фелпсу повезёт в очередной раз заболеть...

На середину парты приземлился тяжёлый ящик с образцами горных пород – с тяжёлым стуком, напомнившим о том, как захлопывается крышка гроба.

- Как видите, каждая группа получает пять образцов. - приступила к объяснениям мисс Дженкинс, вернувшись за учительский стол. - Вы должны совместными усилиями вспомнить всё, что мы о них проходили, систематизировать эти знания, дополнить их какой-нибудь интересной информацией и затем ознакомить ваших одноклассников...

- Блеск, просто блеск! – Джо Рейли уже схватил образец гранита и пытался царапать им поверхность парты. – У второй группы вот насекомые, это хоть прикольно! А у нас каменюги какие-то дурацкие, блин, и о них болтать, блин, десять минут, ну это вообще...

- А у меня завтра матч. – проборомотала Вирджиния Бриггс, глядя куда-то в стол. – И послезавтра тоже. До четверга времени вообще нет.

Фелпс продолжал сохранять грустное молчание, но рассматривал камни с таким убитым видом, как будто перед ним предстал очередной возбудитель аллергии. Фицджеральд скользил по сторонам странно отсутствующим взглядом.

Обречённо вздохнув, Олкотт приготовилась выступить со своим неизменным предложением: «ребята, раз так, давайте я всё подготовлю, а вы потом просто прочитаете свою часть текста».

Вот только сказать она ничего не успела. Стул Фицджеральда со стуком приземлился на все четыре ножки – а тот, кто на нём сидел, одним быстрым движением отобрал у Рейли несчастный гранит и, водворив его на законное место, обвёл окружающих уже вполне присутствующим и даже странно азартным взглядом.

- Что ж, судя по вашим невоодушевлённым физиономиям, у всех вас были совсем другие планы на эти дни. – произнёс он своим обычным напористым тоном. – Вот только, наверное, стоит поставить вас в известность – какими бы замечательными или важными эти планы ни были, им придётся потесниться... Потому что этот проект мы все, здесь присутствующие, защитим на «отлично». Это я вам обещаю!

Олкотт очень хотелось сказать в ответ что-то язвительное. Уж она-то, больше всего любившая работать в одиночестве, прекрасно знала, что из командной работы, тем более в школе, тем более с несимпатичными и вообще малознакомыми людьми, просто не может выйти ничего хорошего...

Или на этот раз она ошибается? В конце концов, всего несколько минут назад ей не верилось, что Фицджеральд вообще снизойдет до общения с окружающими его "неудачниками" - пускай и только лишь ради собственной выгоды...

Хроники битвы рыцаря с улиткой

главная